В 80-е Минск был более зелёным: парочки прогуливались по проспекту в тополях, липах и клёнах. За романами Владимира Короткевича в книжных выстраивались очереди, а зимой на художественные выставки Валерия Слаука и Михаила Савицкого люди подолгу стояли под мокрым снегом. Представили картину? Есть несколько версий, почему культурная жизнь 80-х переживала такой расцвет. По одной из них, в Минске подросло поколение литераторов, режиссеров и художников, воспитанных в «хрущевской оттепели». Они начали высказываться свободно и создавать произведения вне официальной пропаганды – за это им до поры до времени ничего не было.
«Роля мастацтва у грамадстве была вялікая, – вспоминает историк Сергей Харевский. – Кіраўнікі рэспублікі запрашалі да сябе мастакоў, бывалі ў іх майстэрнях, народныя мастакі засядалі ў Вярхоўным савеце, прэзідыумах. У тыя ж гады быў росквіт Беларусьфільма, дзе здымалася маса фільмаў-казак». Маленький Сергей Харевский сам сидел в зале на съемках сказки и вместе с одноклассниками скандировал «Бу-ра-ти-но». Киностудия тогда собрала для массовки учеников, рассчитывая, что эти дети из художественной школы точно будут вести себя прилично на съемках.
Фото:
Егор Войнов

Текст:
Саша Романова

Дизайн и вёрстка:
Антон Сидоров, Саша Зеленская
Причина 1 — Минск как живой музей, часть 1
Источник: @minskphotohistorynews
«Мы всегда жили в информационной пустоте – был один телевизор и три канала. Но тусуясь друг с другом, мы узнавали что-то новое. И самое главное: в 80-е у нас не было страха перед завтрашним днем – может, поэтому это время и было счастливым», – говорит художница Алла Лагун. К 80-м она забросила тусовку хиппи и устроилась работать на канал «БТ» – когда он еще подавал много надежд.

Джаз, поп и эстрада

«80-я гады таксама былi пікам росквіту нашай эстрады, якая выйшла на агульнасаюзную арэну: «Песняры», «Верасы», «Сябры» гучалі з кожнай скрыні», – вспоминает Харевский. В «эпоху Песняров» будущий ресторатор Сергей Заблоцкий был 12-летним мальчиком. Он часто оставался на попечение старшей сестры. «Круг ее друзей в основном состоял из музыкантов, и она тайком от мамы как-то повезла меня в ресторан «Зеленый луг», – говорит Сергей. – Мы поднялись на второй этаж: круглый зал амфитеатром, а внутри – вся джазовая элита Минска. Это был колоссальный jam session, в котором участвовали музыканты величайшей группы «Песняры». Тогда почти все музыканты подрабатывали, играя в ресторанах джаз. Туда невозможно было попасть, и швейцарам совали в карман пятёрку».
Была в Минске и другая музыка. На стадионе Динамо с грандиозным успехом шли концерты группы «Ласковый май» – первой в Союзе поп-группы, ориентированной на подростков. Занимался ими художник и писатель Адам Глобус, который в 80-х работал в журнале «Крыница». Адам Глобус вспоминает: «Я быў на розных канцэртах, але такога фанатызма ніколі не сустракаў як з'яву. Увесь стадыён ператвараецца ў адзіны арганізм – мядузу, якая дыхае. Усе чакаюць канцэрта. Чакаюць, што запаліцца сцэна і выскачыць Юрачка Шатуноў. Гэта ўсесаюзны жаніх, і дзеля яго ўсе дзяўчынкі сядзяць з беламі розамі – кожная марыць пра гэтага Юрачку. АМАП, канешне, стаяў. Але было зразумела, што калі лава дзяўчатак пацячэ на стадыён, ніякі АМАП не дапаможа. Таму ўвесь торг і гандаль з працаўнікамі сцэны пачынаўся менавіта, калі стадыён ужо дыхаў. Працаўнікі былі палякамі, і ў апошні момант яны гаварылі, што трэба заплаціць за сцэну ў два разы больш грошаў. Кіраўнік «Ласкавага маю» Андрэй Разін адказваў: «Хрэн вам, а не у два разы больш». Яны пачыналі гандлявацца. А стадыён дыхае, дыхае. У рэшце рэшт Разін з-за пазухі даставаў грошы і кідаў у морду гэтым працаўнікам сцэны. І пачынаўся феерверк.

Канцэрт «Ласкавага мая» ішоў чатыры гадзіны. Шатунова хапала на паўгадзіны, усё астятняе – сын Вілі Токарава з негрыцянкамі, бясконцыя Веркі Сердзючкі, якія былі тады хлопчыкамі, Некляеў чытаў свае беларускія вершы – канцэрт «Ласкавага мая» праходзіў як рэкламная кампанія нашага часопіса «Родник/Крыніца». Але самае складанае, канешне, было не пачаць канцэрт. Самае складанае – скончыць, таму што дзяўчынкі хацелі Юру забраць сабе. Таму Юру клалі ў багажік машыны і накрывалі брэзентам, наверх кідалі якую-небудзь ежу, каб нават калі нехта адкрые багажнік, то не адразу яго знойдзе. І машына ціхенька са стадыёна яго звозіла. Дзяўчыны, канешне, плакалі і разыходзіліся. За месяц было 42 канцэрта. Гэта чыста беларуская майская гісторыя».

Ночная жизнь при этом все еще оставалась «кухонной». Алла Лагун вспоминает, куда вели все дороги, когда в городе еще не было круглосуточных гипермаркетов и клубов, открытых до утра: «В 80-е все продуктовые работали до 9 вечера, и только один магазин «под часами» в центре закрывали в 11 вечера. Многие на такси мчались туда, чтобы продолжить вечер. В последний час работы в этом магазине можно было встретить всех – и панков, и художников, и хиппи, и валютных проституток. Все культурно стояли в очереди, кто-то тут же тихонько выпивал в кафетерии. Милиция с целью разгонов туда никогда не захаживала, потому что магазин находился напротив здания МВД – наверное, сотрудникам ведомства он тоже был нужен. После покупки алкоголя в магазине, все дальше разъезжались гулять – часто собирались в квартирах. Телевизионщики, художники, которые приходили ко мне, называли мою квартиру «Салон мадам Лагун». Страшно вспомнить: по ночам мы пели и танцевали в однокомнатной хрущевке – и соседи это терпели. Тогда я об этом совсем не думала, а сейчас – совестно».
Источник: @minskoldnew

Антисоветский дух авантюризма

За пару лет до перестройки в воздухе стали носиться, если можно так выразиться, культурный «пафос»: он нарастал еще и потому, что в отличие от жителей Москвы и Питера, минчанам были доступны путешествия в страны Балтии по безвозмездным профсоюзным кредитам. В столице Беларуси слушали польское радио, где звучали хиты мирового рока и диско. Каждые выходные можно было ездить на электричке «Чайка» по маршруту Минск – Таллинн. В Вильнюс мотались выпить кофе – билет стоил 3 рубля, никакой визы не было нужно.
В Минск толпами приезжали учиться иностранные студенты. Историк Сергей Харевский вспоминает, как заходил в трамвай на остановке «Парк Горького» – третьей остановке от так называемых «Джунглей» (неполиткорректное народное название интерната для иностранных студентов напротив «Динамо»). «Я быў «белым» ў меншасці. Большасць ехала ў архітэктурна-будаўнічы, палітэх і БДУІР. У школе міліцыі вучыліся кубінцы. Былі цэлыя зямляцтвы палестынцаў, сальвадорцев, чылійцаў і в'етнамцаў». После учебы иностранные студенты собирались в валютных барах. Зайдешь поздно вечером в бар «Ромашка» за коктейлем «Нежный» (яблочный сок с водкой и консервированной сливой из компота, сверху сахарная пудра) – половина посетителей была иностранцами. Они же фарцевали привезенной из-за границы одеждой. А в самом баре звучала музыка The Beatles. И история про это не менее эпична, чем все предыдущие.
Источник: @minskoldnew
Записи The Beatles в минских кафе появлялись благодаря нелегальной звукозаписывающей студии братьев Рабиновичей. Еще в 1973 году у них был проигрыватель «Электроника» и первые заграничные пластинки. Привозили их иностранные студенты, а Рабиновичи делали копии. Вспоминает писатель и блогер Евгений Липкович: «Рабиновичи жили в частном секторе – три брата, которые так достали своего отца, что отдал им верхний этаж и махнул рукой. На верхнем этаже пасся весь театрально-художественный институт – здесь была студия звукозаписи, и стояло несколько магнитофонов, которые практически не выключались. С Рабиновичами работал московский переводчик Виктор Дашевский, который занимался продвижением магнитной записи. Он ездил в командировки, заходил в бары и разговаривал с барменами: «Хотите, чтобы у вас крутились «Битлы»? Доставал демонстрационную запись высочайшего качества, и бармены покупали. По этой же причине в Минске во всех барах была прекрасная музыка. В конце концов Рабиновичей накрыли – они были бельмом на глазу. И вот представьте: обыск, конфискация, идёт процесс. Два брата сидят в следственном изоляторе: они приняли всё на себя. Судья просит зачитать протоколы обыска и показания. Народный заседатель с трудом, запинаясь, читает: «Тхэ биатлес». А, это «Битлз»! Смех в зале. Тут меня вызывают в качестве свидетеля. Судья начинает меня спрашивать: «Ты туда приходил?» − «Ну, пришел, надел наушники…» − «А люди приходили?» − «Да» − «О чём они говорили?» − «Не знаю, я в наушниках сидел».

Феномен минских хиппи

Большинство минских неформалов того времени не могло смириться с системой и отчаливало в более демократичные страны. Братья Рабиновичи после суда, отсидев, эмигрировали в Штаты. Про них сейчас помнят только старожилы, которые в 80-е представляли субкультуры, в частности, культуру хиппи.

Говорит художница Алла Лагун: «Появились хиппи в Минске еще в 70-х: девочки в длинных юбках с ободком на голове (я тоже к ним была причастна) и мальчики с очень длинными волосами – таких раньше нигде не было. Стиляг в 60-х видели, а этих – нет. Поэтому на минских хиппи «обычные» люди смотрели с недоумением, тыкали пальцами: «Гляди, волосатый пошел!». Милиционеры их гоняли так, что ужас просто, а когда догоняли, тут же подстригали волосы. Многим приходили повестки в армию, поэтому именно хиппи первыми научились косить от призыва, отлеживаясь в психбольницах».

«Хіппі таксама называлі сабе сістэмай, – вспоминает художник и писатель Адам Глобус. – Гэта азначала тое, што ты мог аўтаспынам ехаць у любую кропку Савецкага саюзу, знайсці, дзе збіраюцца хіппі і пераначаваць, выпіць віна, паіграць на гітары». У Адама Глобуса были пышные волосы, днем работа в реставрационных мастерских, а вечерами тусовки с хиппи на минских аллейках. «Я дагэтуль ненавіжу смяротнае пакаранне, людзей у форме з пагонамі і ў фурашачках з лакіраванымі брылямі. Таму што яны не любілі хіппі. Хіппі былі падобны да мастакоў, і калі міліцыя мела прэтэнзіі, ты казаў, што мастак – так было крышку лягчэй адбаярыцца. Мастакам дазвалялася пры любой уладзе, у любой дзяржаве крышку больш за ўсіх астатніх. Дазвалялася мець сваі майстэрні, каб у гэтых майстэрнях хадзілі голыя жанчыны, і ніхто за гэта не асуджаў нават у самыя змрочныя часы».
Хиппи в Минске собирались в трех точках: у памятника летчику Грицевцу, который стоял в парке Янки Купалы, на аллейках улицы Ленина, а также у Дома правительства. На улице Ленина находилось культовое кафе «Пингвин», временная «стекляшка» на месте разрушенной во время войны гостиницы «Европа». Кафе открылось в 1968 году, и со временем к пломбиру в меню добавили бутербродики и алкоголь. Вспоминает архитектор Юрий Таубкин: «У многих «Пингвин» ассоциируется с кафе, в котором продавали итальянское мороженое. Но интересно оно было не этим, а тусовкой хипповой молодежи. Атмосфера позднего пубертата способствовала неформальности. Мы вели интеллигентные разговоры о литературе и сильно отличались от гопоты, которая окружала нас вокруг – позднесоветский культ силы на фоне зарождающегося бандитизма. Вся эта неформальность вызывала очень бурную реакцию у общества. А нам это и нужно было. Мы слушали The Beatles и говорили «нет» войне».

«А еще в 80-е в Минске появились панки, – вспоминает Алла Лагун. – Они были задиристые, бесшабашные – словом, не такие, как наше поколение, вышедшее из коммунистических рядов. Мы тоже балдели, конечно, но в рамках приличия. Панков сильно гоняли, потому что те постоянно буянили и дрались. Я в их рядах не состояла, но помню, что они постоянно собирались в универсаме «Центральный» на Октябрьской. Там же на углу в подвале был бар, его называли «помойкой», но панки его любили».
Источник: @minskoldnew
Источник: blisch.by

Еврейский райончик с фильмами про войну

Другим колоритным местом в Минске были развалины Верхнего города. В 1986 году его хотели снести под ноль, но минчане написали 100 тысяч подписей в защиту, и власти убрали бульдозеры, оставив здания разрушаться. На месте пекарни Paul были деревянные хатки, где еще жили семьи. Кирпичные здания заняли художники по типу берлинских сквотов (самый знаменитый сквот был в Доме масонов). Этот же райончик использовали кинематографисты для съемок фильмов про войну. Историк Сергей Харевский вспоминает кадры из детства: «Уявіце сябе школьніка 8-9 гадоў, якi ідзе па вуліцы Зыбіцкая i бачыць фашысцкія танкі, нямецкія сцягі, людзей ў касках з аўчаркамi. На другі дзень – ужо савецкія танкі. На трэцi раптам здымаюць фільм «Чужая Бацькаўшчына» паводле сцэнара Адамчыка: польскія жаўнежы, будкі, залепленыя польскімі афішамі. Гэтыя руіны пару гадоў былі дэкарацыямі, а пасля іх знішчылі».
Ресторатор Сергей Заблоцкий в детстве ходил в музыкальную школу на площади Свободы, на месте теперешнего исполкома. Класс контрабаса был через дорогу в здании XIX века, где жили еврейские семьи: «И вот они играют, катаются на велосипедах, а мы заходим в жилой подъезд, спускаемся в подвал и играем на контрабасах и пианино – это было очень живое место». Все происходящее напоминало Сергею аутентичные кварталы Нью-Йорка. Заблоцкий вспоминает: «Когда я искал в Нью-Йорке величайший джазовый клуб, то попадал на какую-то площадь и начал обращаться к местным жителям: «А не подскажете, где здесь Village Vanguard?» Дворник говорит: «Подожди». И кричит на балкон кому-то: «Мэри, не знаешь ли ты Village Vanguard?» – «Нет, но спрошу Пита». И кричит вниз Питу, владельцу кофейни. Выходит Пит в фартуке: «Не знаю, но спросите напротив у нового парикмахера». Я перехожу улицу к парикмахерской. На лавочке сидят три дамы в тапочках и бурно беседуют. Я говорю: «Слушайте, вы мне подскажете, где Village Vanguard?» Они мне по-русски отвечают: «А откуда ты, парень?» − «Из Минска». – «Так я из Украины, а вот она из Витебска». Мы долго беседуем, обнимаемся, и в конце-концов я спрашиваю: «Может, вы знаете, где клуб Village Vanguard?» − «А не это ли тебе нужно?» Оказывается, мы стоим под навесом с этим названием. Этот район в Нью-Йорке очень напомнил мне минский район за саркофагом Дворца Республики, которого в 80-е еще не было. Все эти переговоры, переклички с балкона на балкон: «Галя!» Это был абсолютно деревенский райончик, куда мы ходили тырить груши и яблоки. Его уже снесли подчистую, и я по нему очень скучаю».
Источник: @minskphotohistorynews
Так выглядела Зыбицкая в 80-х
@minskphotohistorynews

Почему Минск в 80-е был круче Нью-Йорка

Если перечислять, что в Минске 80-х было лучшим, можно сбиться со счета. Дизайн, искусство, музыка, филателия, тусовки шахматистов и даже общество любителей аквариумных рыбок, что заказывали у родственников в Израиле, Канаде и Америке пакетики с гранулами – икра редких видов африканских рыб может несколько месяцев храниться сухой. Аквариумисты собирались на «птичьем рынке», где не было особенного ажиотажа по птичкам или котикам, зато каких только рыбок по рублю тут не продавали! Местная тусовка авангардистов давала фору Митькам. Филателисты собирались по подворотням и обменивали редкие марки. В Минске работали лучшие переводчики и издатели книг. Здесь были впервые переведены Оруэлл, Камю, Кафка и Сартр. Книги Воннегута и Булгакова везли продавать в Украину, где было мало своих книг на русском языке. В ресторане «Потсдам» собирались джазмены (разве есть сейчас в Минске бар, где все время играют джаз?). По мнению Аллы Лагун, по вечерам люди куда активнее гуляли по Парковой магистрали (теперь – Победителей) и проспекту Скорины (теперь – Независимости): «Тогда тротуары были больше, потому что дороги еще не расшили, в городе росли огромные деревья, которые в начале века попилили. И транспорта было намного меньше, можно было даже спокойно переходить проспект, где хочешь».
Сюда приезжали звезды советской поэзии, в частности Белла Ахмадулина. Свидетелем и непосредственным участником встречи был будущий писатель и блогер Евгений Липкович, который случайно узнал про поэтический вечер и сбежал со смены на заводе: «Поднялся в номер – атмосфера страшно либеральная. Белла сидела в голубом сигаретном дыму за низким журнальным столиком, плотно уставленным бутылками и удивительно читала, со специальным, теперь уже хорошо известным и узнаваемым (слава ютубу) завыванием, свои восхитительные ажурные стихи. Ей задавали какие-то вопросы, попутно открывали бутылки, шумно стреляя пробками в потолок. На голодный желудок все напились страшно. Я открыл туалет и обнаружил там биде, которого никогда в жизни не видел. Входит Ахмадулина и видит удивительную сцену: сижу я пьяный и нажимаю на фонтанчик, который стреляет водой вверх. Внезапно она меня схватила, и мы страстно, очень активно целовались. Вечером мы её загрузили в поезд, и она уехала. Продолжения истории не было».
Источник: @minskoldnew
Источник: @minskphotohistorynews

Няма таго, што раньш было. Куда всё пропало?

Свидетели расцвета музыки, поэзии и искусства, который пришелся в Минске на 80-е, вспоминают Чернобыль как трагедию, после которой культурная жизнь постепенно стала затухать. К развалу Союза из Минска начали уезжать специалисты: те, кто знал язык и соображал в электронике и ИТ, уехали в первую очередь. «Навукова-даследчыя інстытуты закрываліся ледзь не дзясяткамі, – говорит Сергей Харевский. – Каларытная лічба: з маіх аднагрупнікаў мінскага мастацкага вучылішча з 35 чалавек у Мінску засталося пяць».
Жалко институтов, жалко субкультур, художественных салонов и даже культовых кафе «Пингвин» или «Весна», где официантки в чепчиках и рубашках с вышиванкой разносили между колонн тарелки торта с масляным кремом. «Чтобы любить город, у горожан должны быть свои коды, – говорит коренной минчанин Михаил Володин. – Например, я назначаю собеседнику встречу в шесть вечера возле кафе «Весна». И никто не переспрашивает, потому что в кафе «Весна» на проспекте встречались мои дедушка с бабушкой, туда ходили мои родители, там встречался и я, туда ещё успел мой старший сын. А потом кафе исчезло. Мои приятели еще могут понять, что значит «возле кафе «Весна», а человек незнакомый не реагирует. Основа любви − знание. Чем больше ты знаешь про город, тем сильнее ты его любишь – и это, в первую очередь, любовь к самому себе, своему прошлому и прожитой жизни».
Источник: @oldphotos_by
В тексте использованы интервью для фильма KYKY «Минск культовый: 50 лет истории глазами интересных людей». А рассмотреть город в высоком разрешении нам помогли Samsung Galaxy S20+ и Galaxy S20 Ultra — все современные фото и видео сделаны на эти смартфоны.

Кроме отличной камеры, эти модели могут похвастаться сильным процессором и большим объёмом памяти. К тому же S20+ и S20 Ultra достаточно 30 минут зарядки, чтобы проработать весь день — так что вы можете с утра до ночи гулять по памятным местам Минска.
ООО «Самсунг Электроникс Рус Компани»
ИНН 7703608910
Если вы любите Минск, как и мы, поделитесь им с друзьями.