Минск стал столицей в 1918 году, задолго до Второй мировой. В довоенной архитектуре эта столичность выражалась в следующем: архитекторы Лангбард и Воинов в 30-е годы построили пять градообразующих исполинов из бетона и мрамора, от ЦК Партии и Дома правительства до Оперного, Дома офицеров и Академии наук. Смотрелось это на фоне деревенских хат неожиданно и смело, но пришла война и «все списала». Кварталы деревянных домов выгорели, оставшиеся от прошлых веков жилые дома и ритуальные сооружения были впоследствие снесены победителями.
Минск в том виде, в каком мы его знаем сейчас, – с воротами города и идеальной линией проспекта – начал строиться в 1944 году. Будущий архитектор Юрий Таубкин в то время еще не родился, но его дед, декан географического факультета, вернулся в Минск из эвакуации. Квартира, где семья жила до войны, была занята посторонними людьми, и родные Юрия вселились в дом писателей на Клары Цеткин, 17. Минск был настолько разрушен, что высказывались предложения построить новый город в нескольких километрах от старого. Но местные жители начали расчищать завалы. Юрий Таубкин говорит: «Структуру застройки Минска предложили московские архитекторы в 1944-м, нарисовав план Города Солнца. Это был идеальный советский город с большой центральной улицей, на которую нанизано много площадей, чтобы проводить парады и презентовать светлое будущее. Ради этой идеи архитекторы не пожалели старых зданий и добили всё то, что можно было еще отстроить».
Фото:
Егор Войнов

Текст:
Саша Романова

Дизайн и вёрстка:
Антон Сидоров, Саша Зеленская
Причина 1 — Минск как живой музей, часть 1

Причина 1 — Минск как живой музей, часть 1

Как бюстгальтеры будущей «Милавицы» помогли на стройке цирка

Из Москвы в Минск приехали молодые архитекторы школы Ивана Жолтовского. В городах, разрушенных войной, идеалисты радовались возможности реализовать смелые идеи: снести под ноль историческую застройку и сделать абсолютно новый город – такой, чтобы отвечал их личным амбициям. Говорит историк Сергей Харевский: «У чым шарм гэтай сталінскай архітэктуры? Яе стваралі людзі, якія вучыліся за царом, выпускнікі Санкт-Пецярбургскай імператарскай акадэміі мастацтва. Стваральнік гэтага стыля – наш зямляк, Іван Ўладзіслававіч Жалтоўскі з Пінска. Акадэмік архітэктуры, у якога было ажно пяць майстэрняў у Маскве, і гэты ягоны маскоўскі стыль адтуль распаўсюджваўся на ўвесь Савецкі Саюз. Нас зачароўвае вось гэтая дасканаласць, канон, гэты ордэр, тонкая мадэляроўка, вымалёўка дэталяў – тое, што ўласціва гэтай архітэктуры. Нічога пралятарскага ў ёй няма».
В это сложно поверить, но Минск строили в том числе молодые люди. Руководителю «Белгоспроекта» Владимиру Королю в 1944 году было 32 года. Его коллеге Абраму Духану был 21 год, вместе они строили Главпочтамт. Георгию Заборскому и Науму Трахтенбергу в 1944-м было по 34 года, Парсаданову – 35 лет. Михаил Парусников, любимый архитектор Жолтовского и руководитель мастерских Комитета по делам архитектуры СССР, конечно, был постарше – 50 лет. Зато его коллега Михаил Барщ, которого он вытащил из Москвы от антисемитских сталинских чисток, был на 10 лет младше. Молодые архитекторы опирались на канон Жолтовского, придуманный выпускником училища еще при императоре, но использовали свежие революционные идеи.
Иван Жолтовский
Русский и советский архитектор, художник, просветитель
Писатель Михаил Володин вспоминает: «Одним из участников разработки генплана Минска был Барщ – строил здание цирка и весь комплекс домов у площади Победы. Так вот изоляцию купола цирка делали с помощью бюстгальтеров фабрики «Комсомолка», которая сегодня известна как «Милавица». Мне об этом рассказывали несколько человек, в том числе работники бывшей «Комсомолки». Поскольку весь нейлон для звукоизоляционных материалов распределялся из Москвы, а достроить цирк нужно было быстрее, то использовали свою продукцию. Бюстгальтеры застилали слоями – как звукоизоляционный материал. Уж не знаю, брали кондицию или нет, но при ремонте цирка их выгребали сотнями».
Итак, молодые амбициозные архитекторы начали строить идеальный город. Советский стиль ушел от довоенной гитлеровской школы конструктивизма и теперь стал больше напоминать «американскую» архитектуру — архитектуру союзников-победителей.

Немного обидно, конечно, что Минск как периферию строили на основе типовых секций — то есть планировка и конструкция стандартны, а разработка фасадов остается на усмотрение архитектора. Это был второй уровень архитектурной иерархии, в то время, как в Москве, Ленинграде и Киеве центральные магистрали застраивались по первому классу — только индивидуальные проекты улиц и зданий.

А у нас лишь башенки на вокзале — индивидуальный проект самарского архитектора Рубаненко. Все остальное — типовая секция. Чем же мы круче той же Москвы, Ленинграда и Киева? Послушайте рассказ художника и писателя Артура Клинова — первого человека, который попробовал объяснить Минск с его стройным советским ампиром, придумав его внятную цельную концепцию.

Как Артур Клинов придумал концепцию идеального города

«В СССР я много путешествовал как художник: выставки, презентации. Мы ездили в Вильнюс, Ригу, Таллинн, Краков. У меня вызывало безумную зависть, что тамошние люди живут в таких красивых городах. А мы живём в бредовом неуютном городе каких-то советских кошмаров, из которого под конец 90-х хотелось поскорее вылезти. Я придумал сделать альбом о Минске, чтобы дарить его своим друзьям за границей, и начал этот город снимать. Сразу столкнулся с серьёзной проблемой – понял, почему у нас нет красивых фотоальбомов. Минск не фотогеничен, его красота не даётся тебе в кадр. В Праге или Вильнюсе в любом месте поставишь фотоаппарат и получишь классный снимок. У нас поставишь вроде красиво, а снимок – дерьмо. Я пять лет искал нужный ракурс и подбирал ход. И тут мне помог художник Кирико с его итальянскими городами и магическим реализмом – пустые площади с длинными тенями. Минск − это картины Джорджо де Кирико. Он не фотогеничен, потому что это город правильной геометрии – двух параллельных длинных стен проспекта на много километров. Когда в 2005 году вышел альбом «Город солнца», я написал к нему небольшой текст, в котором была изложена концепция города».
Итальянская площадь, Джорджо де Кирико
Через год Артура Клинова пригласили в Берлин на конференцию, посвященную городам постсоветского пространства. Он прочитал лекцию о Городе Солнца, к нему подошёл издатель и предложил написать книгу об этой концепции. Так появился «Путеводитель по Городу Солнца». В чем заключается суть? Говорит Клинов: «Идеальный человек светлого будущего должен был жить в идеальном городе. Этот идеальный Город Солнца строился на всей территории советской империи. В любом маленьком посёлке мы обязательно найдём колонну, домик, стену. Главный проект идеального города должен был возникнуть в Москве, которая была алтарем утопического проекта империи. Но в Москве не было реализовано одно условие: рука не поднялась снести старую Москву. Если бы они отправили Кремль, Василия Блаженного, Таганку и всю старую Москву под нож, получился бы гениальный проект. Но рука дрогнула, и они пошли по пути внедрения фрагментов идеального города в тело старой Москвы. Получилась эклектика: старая Москва соседствует с ВДНХ и высотками. В Минске территория перед строительством была зачищена, и фрагмент идеального города был создан как цельный урбанистический проект. С запада на восток он тянется примерно на 8 км, с севера на юг – от 2 до 4 км в разных местах. Минск был первым большим городом, который лежал на западной границе империи. И если путник двигался с запада к алтарю на востоке, он должен был въехать в Минск через триумфальные врата.
ТАКИМ ОБРАЗОМ ФУНКЦИЯ МИНСКА БЫЛА ПОДЧИНЕНА ГЛАВНОМУ ПРОЕКТУ — ЭТО БЫЛА МНОГОКИЛОМЕТРОВАЯ ТРИУМФАЛЬНАЯ ДОРОГА, ПО КОТОРОЙ ЧЕЛОВЕК ЗАПАДА ИДЁТ К МОСКВЕ
По пропорциям проспект в Минске был срисован с Невского в Ленинграде: ширина дороги ровно в два раза больше высоты домов. Но проезжую часть в 17 километров нанизано пять площадей: от Ленина, Октябрьской, Победы и Якуба Коласа до Калинина. По словам архитектора Дмитрия Задорина, автора путеводителя Architectural Guide Minsk, «по задумке проспект должен был быть максимально ровным. Прямую линию архитекторы хотели сохранить не только на плане, но и на уровне фасадов, поэтому карнизы зданий также придерживаются одной линии. Это было непросто: начиная с улицы Комсомольской и в сторону Октябрьской площади падает рельеф. Для решения проблемы найдено искусное решение: в том, как построили дома, где находится «Центральная книгарня» и «Лакомка», и симметричное здание напротив. Нижний ярус зданий «спрыгивает», а внимание отвлекают расположенные по углам башенки». Здания различаются по рисунку и деталям, но по стилю едины. Как бы нам ни хотелось, чтобы торговый центр имел одну архитектуру, а здание силовиков – другую, они одинаковы.

Знаменитая башня Цанавы как архитектурное наследие силовиков

Архитекторы сделали невозможное в самые сжатые сроки. Угадайте, какое здание в Минске было построено на этом идеальном проспекте самым первым? Правильно, здание КГБ по проекту архитектора Парусникова. Еще в 1947 году появился этот символ власти силовиков с башенкой, которую прозвали в честь министра госбезопасности Лаврентия Цанавы. КГБ возвышалось среди строительного мусора, пока напротив не возвели в сжатые сроки жилой дом №16, украшенный трофейными часами, где жили работники силовых структур, включая семью Цанавы.
В Минске ходят легенды о том, что Цанава, который был ярым фанатом футбола, приказал архитекторам возвести башню на КГБ, чтобы смотреть матчи на стадионе Динамо. Историк и писатель Михаил Володин просчитал возможность, вернее, невозможность этого: «Угол башни таков, что табло с результатами матчей всегда находится ниже этого угла. Кроме того, табло было развернуто в другую сторону, и взгляд с Комсомольской улицы упирался бы в торец этому табло. И если уж Цанава табло не видел, то чашу внутри стадиона с футболистами – тем более». Тем не менее, башенка настолько эффектна, что заслуживает своей легенды.
«Архитектор Владимир Адамович Король, который был начальником по управлению архитектуры Минска, как-то пришёл к Цанаве сдавать проект здания КГБ, – говорит Володин. – Цанава посмотрел и сказал: «А почему такая большая дверь? Как ее открывать?» Король ответил: «Не волнуйтесь, там будет еще одна маленькая, а большая – для антуража и солидности». – «Ладно. Только вот здесь должна стоять башенка». − «Лаврентий Фомич, здание подчиняется законам симметрии. Если с правой стороны башенка, то и с левой она должна быть». – «Как, говоришь, твоя фамилия? Король? Здесь король – я, и башенка будет построена по закону Цанавы, а не симметрии». Этот анекдот любили рассказывать архитекторы на даче у маленького Михаила Володина. Дедушка писателя Евель Игудесман был председателем минского Горплана, и у них на даче собирались самые видные деятели: Сысоев, Трахтенберг, Заборский, Король. Михаил Володин тогда был совсем мал, но разговор запомнил.

Всего лишь декорация к идеальному городу

Согласно генеральной задумке Города Солнца, во дворцах должны были жить идеальные люди. Но в мифологии есть один существенный момент. Поясняет создатель мифа Артур Клинов: «Дворцы Города Солнца делились по своему типу на два вида — публичного пользования (Почтамт, Дом офицеров, Дом профсоюзов) и дворцы для народа, где жили «простые» советские люди. Сами понимаете, в сталинках жили самые непростые советские люди, тем не менее, они строились для простого советского человека будущего. Но есть один важный момент: мы строили только декорации к идеальному городу. СССР никогда даже близко не приближался идеалу – это была чисто театральная декорация. Эти дворцы для народа были плоские, построенными в одну стенку − шикарный дворцовый фасад, который выходит на ту часть, которую мог видеть путник, шедший с запада на восток. Всё, что он не мог видеть, не имело значения. Изнанки дворцов у нас никогда не штукатурили, это всегда была простая брутальная кирпичная стена. На ней иногда ставились несколько декорированных окон или крепилась ветвь древнеримской триумфальной символики». К сожалению, от декораций сегодня почти ничего не осталось. За последние 10 лет все изнанки дворцов были оштукатурены, чем «в значительной степени утратили свою драматичность и драматургию», – резюмирует Артур Клинов.
Согласно генеральной задумке Города Солнца, во дворцах должны были жить идеальные люди. Но в мифологии есть один существенный момент. Поясняет создатель мифа Артур Клинов: «Дворцы Города Солнца делились по своему типу на два вида — публичного пользования (Почтамт, Дом офицеров, Дом профсоюзов) и дворцы для народа, где жили «простые» советские люди. Сами понимаете, в сталинках жили самые непростые советские люди, тем не менее, они строились для простого советского человека будущего. Но есть один важный момент: мы строили только декорации к идеальному городу. СССР никогда даже близко не приближался идеалу – это была чисто театральная декорация. Эти дворцы для народа были плоские, построенными в одну стенку − шикарный дворцовый фасад, который выходит на ту часть, которую мог видеть путник, шедший с запада на восток. Всё, что он не мог видеть, не имело значения. Изнанки дворцов у нас никогда не штукатурили, это всегда была простая брутальная кирпичная стена. На ней иногда ставились несколько декорированных окон или крепилась ветвь древнеримской триумфальной символики».

К сожалению, от декораций сегодня почти ничего не осталось. За последние 10 лет все изнанки дворцов были оштукатурены, чем «в значительной степени утратили свою драматичность и драматургию», – резюмирует Артур Клинов.
В СЛЕДУЮЩЕЙ ЧАСТИ МЫ РАССКАЖЕМ О ТОМ, КАК ИДЕАЛЬНЫЙ ГОРОД УМЕР И МОЖНО ЛИ СПАСТИ МИНСК КАК «ЖИВОЙ МУЗЕЙ»
В тексте использованы интервью для фильма KYKY «Минск культовый: 50 лет истории глазами интересных людей». А рассмотреть город в высоком разрешении нам помогли Samsung Galaxy S20+ и Galaxy S20 Ultra — все современные фото и видео сделаны на эти смартфоны.

Кроме отличной камеры, эти модели могут похвастаться сильным процессором и большим объёмом памяти. К тому же S20+ и S20 Ultra достаточно 30 минут зарядки, чтобы проработать весь день — так что вы можете с утра до ночи гулять по памятным местам Минска.
Если вы любите Минск, как и мы, поделитесь им с друзьями.